Посвящяется 250-летию Америки.
С чего начинает демократия?
«С чего начинается Родина?» — широко известная советская песня из кинофильма «Щит и меч», созданного в 1960-х годах. В интернете можно встретить интересное уточнение: «В работу над песней весомый вклад внёс разведчик-консультант Александр Святогоров, рассказавший о состоянии человека, вынужденного десятилетиями жить среди чужих». Возможно, именно жизнь на чужбине помогает особенно остро почувствовать связь с Родиной.
Большинство из нас никогда не были разведчиками, но в эмиграции мы тоже оказываемся среди «чужих». И именно тогда многие начинают по-новому осмысливать то, что раньше казалось само собой разумеющимся. Возникает и другой вопрос: с чего начинается демократия? А ведь большинство из нас никогда всерьёз над этим не задумывалось.
История демократии берет свое начало в Древней Греции и Древнем Риме. Жители городов-государств участвовали в управлении, избирали должностных лиц и следили за исполнением ими своих обязанностей. В основе этой системы лежало право граждан на участие в принятии решений, что и сегодня остается одним из важнейших признаков демократии.
Мало кого интересуют истоки демократии или продолжительность ее существования. Однако многие задаются достаточно простым, но любопытным вопросом: почему демократия получила широкое распространение сравнительно недавно, если сама идея существует со времен античности? Возможно, многое в общественной жизни определяется не только появлением той или иной модели, но и ее последующей популяризацией. Недаром древнеримский поэт Ювенал сформулировал знаменитый принцип: «Хлеба и зрелищ!»
Любая власть стремится сохранять контроль над обществом. В 1909 году журналист и общественный деятель Михаил Осипович Меньшиков писал: «Демократия начинает с требования свободы, равенства, братства, кончает же криком: "Хлеба и зрелищ! А там — хоть трава не расти!"». Впоследствии Меньшиков стал одним из первых известных общественных деятелей, расстрелянных большевиками.
И в наши дни люди нередко проводят границу между материальным благополучием и демократическими ценностями и, по странному стечению обстоятельств, зачастую отдают предпочтение хлебу.
И они не одиноки. Много веков назад правители Древнего Рима тоже пришли к пониманию, что залогом сохранения власти является сытый и довольный народ. Но можно ли жить в комфорте без демократии? И вообще, сколько «хлеба и зрелищ» нужно человеку для ощущения благополучия?
Эти вопросы отнюдь не праздные, особенно сегодня, когда человечество стоит на пороге перемен, во многом определяемых развитием технологий. Хотим ли мы остаться Homo sapiens? Не окажется ли так, что «машины» возьмут под контроль над хлебом и зрелищами, оставив все меньше места для демократии?
Стремясь к комфорту, мало кто задумывается над тем, что это состояние в значительной степени зависит от самого человека. А ведь комфорт — это не только материальное благополучие. Это еще и способность справляться с жизненными задачами, приспосабливаться к изменениям и менять настоящее к лучшему.
Общаясь с администрациями (!) Белого Дома, я написала несколько писем, в одном из которых я попыталась четко определить понятие американского гражданства:
“Citizenship is the chance to make a difference to the place where you belong.” -Charles Handy. "The American President" is a 1995 romantic comedy-drama film that plays an important role in our culture. Most people believe it's about how the world's most powerful man has met his match. I think it's only one politically correct movie in which The American President is Jewish and non-schmuck! He talked proudly about American immunity: "America isn't easy. America is advanced citizenship. Do you want to claim this land as the land of the free? Then the symbol of your country cannot just be a flag. The symbol also has to be one of its citizens exercising his right to burn that flag in protest. We have serious problems to solve, and we need serious people to solve them."
Именно с этих слов начинается демократия, и для многих на этом она заканчивается. Ведь приведенное выше определение не имеет прямого отношения ни к личному комфорту граждан, ни тем более к «хлебу и зрелищам», которые остаются востребованными и по сей день.
Мы живем в мире проблем, и их решение зависит прежде всего от нас самих. Демократия начинается не с обещания комфорта, а с готовности человека брать на себя ответственность за настоящее и стремиться изменить его к лучшему.
Ребольшивизация.
Время стирает грани. Забываются старые обиды, тускнеют воспоминания, а различия между прошлым и настоящим становятся все менее очевидными. События и идеи, некогда разделявшие людей, постепенно утрачивают свое значение. Современная молодежь уже почти ничего не знает о большевизации, а слово «ребольшевизация» для большинства не несет никакого смысла.
Из недавней публикации в газете «Коммерсант» мы узнали, что «Деятельность Владимира Ленина была скорее полезной для России, считают 40% опрошенных. Это следует из опубликованных 22 апреля 20206 года результатов исследования Аналитического центра ВЦИОМ, приуроченного к 156-летию со дня рождения основателя советского государства. Вывод о том, что он принес нашей стране больше вреда, чем пользы, респонденты делали вдвое реже, а еще чуть более четверти опрошенных выбрали вариант «примерно поровну и пользы, и вреда».
 |
| "Коммерсант" |
Особое внимание привлекает один из ответов: примерно одинаковое число респондентов видят в деятельности Ленина и пользу, и вред. Как говорится, чтобы никто не знал. Если бы подобные опросы не проводились регулярно, разговоры о ребольшевизации общества, возможно, так и остались бы уделом немногих, а именно родившиеся в Советском Союзе. Однако доля положительных оценок деятельности Ленина со временем увеличивается.
Современный мир меняет не только привычные представления, а история продолжает напоминать о своих уроках. Если мы не хотим повторения прошлых ошибок, необходимо понимать, как общество воспринимает собственную историю. Ведь забвение нередко становится первым шагом к повторению того, что когда-то уже было признано ошибкой.
В подобных случаях обычно обращаются к древним мыслителям и философским истокам. Конфуций, живший более 2500 лет назад, был выдающимся философом, учителем и государственным деятелем. Его понимание счастья напоминает о высоких нравственных нормах: «Счастье — это когда тебя понимают, большое счастье — это когда тебя любят, настоящее счастье — это когда любишь ты». Именно любовь воспитывает силу воли, направленную на созидание, а не на разрушение. Противостояние созидательных и разрушительных начал было и остается одной из главных тем человеческой истории. Советский период в этом отношении не является исключением.
«Русский лес» — философский роман Леонида Леонова, впервые опубликованный в 1954 году. Автор говорит о двух видах силы воли: одна направлена на то, чтобы ломать других, а другая — на то, чтобы преодолевать самого себя. Стремление подчинять и ломать других является проявлением социального эгоизма, который сам по себе ничего не создает. Подлинная сила заключается в способности изменять себя, преодолевать собственные слабости и созидать.
Парадоксально, но и сегодня многие стремятся прежде всего оценивать и исправлять других, сосредоточиваясь на «чужих» поступках и ошибках. Но где же собственные достижения? И не с преодоления ли самого себя начинается подлинное созидание?
На просторах Интернета можно найти советы практически на любую тему, в том числе и об интеллекте. Однако интеллект проявляется прежде всего в общении с людьми. Обычно человек говорит о том, что занимает его мысли и заслуживает его внимания.
И тут возникает вопрос: можно ли определить, способен ли человек к созиданию? Оказывается, некоторые психологи считают, что да. В Интернете можно встретить публикации, в которых выделяются темы, на которых чаще всего зацикливаются люди, не склонные к созидательной деятельности. К числу таких тем обычно относят:
- постоянное обсуждение чужой внешности;
- восприятие денег как главной ценности в жизни;
- бесконечные сплетни и чужие личные драмы;
- жалобы без стремления что-либо изменить;
- разговоры, построенные исключительно на чувстве превосходства над другими;
- навязчивое обсуждение социального статуса и «успешности»;
- агрессивную уверенность в собственной правоте
Не обязательно, что интерес к одной из этих тем свидетельствует о низком интеллекте. Однако постоянная сосредоточенность на подобных вопросах редко способствует созиданию и поиску новых идей.
И где же здесь ребольшевизация? Не претендуя на оригинальность, попробую выразить свою мысль проще. Мыслящие люди обычно не стремятся что-либо доказывать. Для них жизнь и сами размышления — это не соревнование, не стремление к доминированию и не бесконечная гонка за тем, чье восприятие окажется «правильнее».
Шаг за шагом мы лишаем себя способности интересоваться, слушать, замечать детали и видеть человека во всей его сложности. Прошлое, в котором было и хорошее, и плохое, кажется самым легким объектом для подобных споров. Но вместо того чтобы извлекать из него уроки, мы вновь втягиваемся в бесконечную борьбу за «правильное» восприятие того, что уже осталось позади.
Неужели мы действительно хотим взять эту бесконечную гонку с собой в будущее?
Демократия воспитывает граждан, а авторитаризм — подданных. Где Я?
День независимости — главный национальный праздник любого государства, а в Америке это еще и день рождения свободы. В этом году американской свободе исполняется 250 лет. Не многие из нас задумываются о возрасте свободы, но все мы хотим быть независимыми. Поэтому у американцев появилась возможность осмыслить путь, пройденный страной за два с половиной века, и задуматься о будущем.
Четыре бывших президента США не захотели оставаться в стороне и присоединились к этой дискуссии.
Никого не удивлю, если скажу, что именно один из них — Джордж Буш-младший — напомнил о самом главном правиле гражданина: «Будьте гражданином, а не сторонним наблюдателем. Под этим я подразумеваю участие в процессе».
За месяц до интервью с бывшими президентами США Национальное общественное радио Америки (NPR) опубликовало статью с довольно тревожным для страны свободы заголовком: «Скатываются ли США к конкурентному авторитаризму?» «Похоже, эта статья перекликается с мыслью Джорджа Буша-младшего», — подумала я. За годы жизни в Америке мне довелось увидеть немало и активных граждан, и сторонних наблюдателей.
Многие из нас ничего не знают о новой «болезни», которая, как утверждают некоторые исследователи, появилась в современном обществе. И, как это часто бывает, мало кто задается вопросом: когда все это началось? Думаю, мы должны быть благодарны авторам этой статьи, потому что она помогает поставить не только этот вопрос, но и многие другие.
Начнем с определения. «В странах с конкурентным авторитаризмом действуют демократические правила и проводятся конкурентные выборы, однако правящая партия использует различные методы, чтобы склонить чашу весов в свою пользу и удержать власть». На первый взгляд такое сочетание кажется противоречивым и даже нереальным. Если правила игры перестают быть равными для всех участников, демократия начинает утрачивать свое главное качество — честную политическую конкуренцию. Неужели демократия умирает?..
Стивен Левицкий, профессор государственного управления Гарвардского университета и один из авторов книги «Как умирают демократии», просто и убедительно объясняет суть этого явления: «Придя к власти, авторитарные лидеры, избранные демократическим путем, пытаются превратить государство — которое должно выступать в роли нейтрального арбитра — одновременно в оружие и в щит».
Самое трудное в этом процессе — допустить саму возможность того, что подобное состояние может возникнуть в Америке. Неужели и здесь?..
Да, мы стали свидетелями перемен, и отчасти их направление зависит от нас самих. Мы живем в эпоху, когда общественным мнением пытаются манипулировать, когда идеологическое влияние становится все более заметным, а многие люди существуют в «чужой» и иногда информационной реальности. Привычные традиции не спасают. Демократия уступает место индоктринации.
Парадоксально, но нередко, опираясь на решения американского правительства и гарантированные им права, «новые» граждане выступают против самого правительства. Общество становится все более разделенным, и мы становимся «неравными». Изменился и антисемитизм. Он больше не скрывается так, как прежде, все чаще проявляясь публично и принимая новые формы. Оказывается демократия не лечит старую болезнь, даже богатые плачут. Знаменитая Шерил Сандберг вокликнула: «Вы меня прятать будете?»
Граждане великой страны постепенно начинают ощущать себя не гражданами, а подданными. Неужели это навсегда? Юваль Харари называет подобное состояние тупиком для демократии. Демократия становится похожей на художественный вымысел, если никто не готов ее защищать. Мы с трудом удерживаем равновесие в обществе, потому что логика «щита и меча» все чаще превращается в главную модель существования.
Мы пытаемся найти баланс между обороной и наступлением, между защитой и противостоянием, но при этом рискуем забыть о самой демократии. Между тем «Щит и меч» — не просто метафора. Это был символ советских органов государственной безопасности.
Почему нас так притягивает движение в сторону «псевдодемократии»? Почему столь соблазнительной оказывается система, в которой свобода постепенно уступает место контролю? Неужели прошлое по-прежнему имеет над нами такую власть?
Все под контролем!
 |
| Варшавские гетто (Фото из Facebook) |
Рассказ Михаила Задорнова «Всё под контролем» высмеивал менталитет советского человека. Прошло тридцать пять лет после распада Советского Союза, но сама идея контроля, похоже, никуда не исчезла.
Недавно в Facebook мне попалась фотография, сопровождавшаяся текстом, который привлек мое внимание.
«На фотографии — руководство еврейской полиции Варшавского гетто: Юзеф Шеринский и Якуб Лейкин. Они служили в структуре, созданной немцами внутри Варшавского гетто, сотрудничая с оккупационной администрацией. Надеясь пережить войну в созданном нацистами аду, они сделали свой выбор. Когда стало очевидно, что эшелоны из гетто направляются не на переселение, а в Треблинку — лагерь смерти, еврейское подполье также сделало свой выбор. Якуб Лейкин был застрелен бойцами еврейского сопротивления в октябре 1942 года. На Шеринского было совершено покушение, а вскоре он покончил с собой».
Эту публикацию я увидела вскоре после 24 мая 2026 года, когда останки одного из лидеров Организации украинских националистов (ОУН) Андрея Мельника и его супруги были перезахоронены на Национальном военном мемориальном кладбище в Киевской области.
Возможно, связь между этими событиями неочевидна. Однако именно такие исторические параллели заставляют задуматься о выборе, о границах сотрудничества с властью и о том, как разные общества спустя десятилетия оценивают поступки людей прошлого с помощью того же контроля.
Историю можно изучать. Историю можно обсуждать. Но историю нельзя «отмыть». Плюрализм мнений является одной из основ еврейской традиции. Как говорится, «у двух евреев — три мнения». Однако когда речь заходит о трагедиях, связанных с исторической экстерминацией, разногласий не возникает.
Из комментария под фотографией: «И вот тут начинается самое интересное. Евреи никогда не скрывали, что среди них были люди, сделавшие неправильный выбор. Никто не сделал их национальными героями, им не ставят памятники, их именами не называют улицы, их не чествуют на государственном уровне, их не объявляют символами борьбы за независимость. Они остались в истории как трагическое предупреждение: у каждого народа были свои герои и свои предатели.
Зрелость нации определяется тем, кого она выбирает для своей исторической памяти. Нельзя бороться за свободу и одновременно обелять тени нацизма. Возможно, сегодня это кому-то политически удобно. А потім через 80 років намагаються видати понадкусане за історичний делікатес (по-украински)».
Деликатес — это редкий или дорогой продукт. Люди готовы преодолевать расстояния и препятствия, чтобы попробовать то, о чем так много слышали. «Зря стараются», — подумала я.
Само понятие деликатеса во многом рождается благодаря подконтрольным и для контроля. Одни создают его ценность, другие стремятся этой ценностью обладать. Так возникают не только товарно-денежные отношения, но и механизмы социального влияния и контроля. Однако история не повторяется. А если она повторяется, то речь уже идет не столько об истории, сколько о социологии — о закономерностях человеческого поведения, которые проявляются вновь и вновь.
Мы сами создаем системы контроля и сами же становимся свидетелями их ограниченности и провалов. В этом смысле трудно не вспомнить слова Уинстона Черчилля: «Вся история мира сводится к тому, что, когда страны сильны, они не всегда справедливы; а когда они хотят быть справедливыми, у них уже нет сил».
А иногда наступает момент, когда говорить о справедливости уже просто не с кем.
Из сообщения CNN (08/31/2024): «В пятницу утром сотрудница корпоративного офиса Wells Fargo в Аризоне приступила к работе — как позже выяснилось, к своей последней смене. По данным полиции города Темпе, ее тело обнаружили лишь спустя четыре дня на рабочем месте. Предполагается, что смерть наступила в какой-то момент в течение выходных».
После случившегося сотрудники задали администрации закономерный вопрос: почему тело не обнаружили раньше, если в здании круглосуточно работает служба охраны? И снова контроль оказался лишь иллюзией. И снова — зря старались…
Для многих история превратилась в своеобразную социальную игру «деликатесов», где особенно ценятся редкие и громкие сюжеты, нередко рожденные государствами, которых уже давно не существует. Мы слишком долго продолжаем жить событиями Третьего рейха, забывая, что мир изменился: одни государства исчезли, появились другие, а вместе с ними — новые политические и общественные вызовы.
Само слово «рейх» едва ли вернется в современный лексикон. Оно слишком тесно связано с трагическим историческим опытом. Однако отдельные принципы и методы, характерные для национал-социалистических режимов, время от времени вновь всплывают со дна, на которое якобы были спущены победителями.
Большинство из нас ощущает присутствие контроля, но редко задумывается о том, зачем он возникает, кто его формирует и почему мы так легко привыкаем к его существованию.
Узнав о смерти сотрудницы американского банка, я долго не могла успокоиться. Эта история прозвучала для меня как приговор, вынесенный без суда. Неужели такое могло произойти в Америке — стране, которую многие воспринимают как символ безопасности и надежды? Самым тяжелым оказалось другое: осознание того, что я живу в той же стране. Невольно возник вопрос: «А что, если следующей окажусь я?» It's crazy until it happens.
Несколько недель назад мне пришлось обратиться в местную полицию, чтобы сообщить о ситуации, которую я восприняла как проявление странного и навязчивого контроля. Неожиданно я познакомилась с женщиной из русскоязычной баптистской общины. Услышав историю с еврейской фамилией, которая для многих по-прежнему ассоциируется с иммиграцией, она сказала: «Все зависит от выбора. Знала, куда ехала». В тот момент я почувствовала себя так, будто снова оказалась перед вопросами, которые, казалось, история уже должна была оставить в прошлом. Неужели я стою перед воротами Освенцима? Если мы действительно говорим: «Больше никогда», почему так легко соглашаемся жить в атмосфере страха и взаимного контроля?
И главный вопрос остается прежним: где в этой системе место человеку? Где — я? Я бы купила танк.
No comments:
Post a Comment